«Что за тон?» — «Совсем не тон!
Просто жить мне надоело!"
-Марина Цветаева-
СЛЕДУЮЩЕЙ ОШИБКА МУКА И МУКА КРОМЕ ЛЮБВИ ПЛОХОЕ ОПРАВДАНЬЕ ПРЕДСКАЗАНЬЕ Наши души, не правда ль, еще не привыкли к разлуке? ЭСТЕТЫ ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК В РАЮ НЕ В НАШЕЙ ВЛАСТИ ДЕКАБРЬСКАЯ СКАЗКА УГОЛЬКИ В. Я. БРЮСОВУ Не гони мою память! Лазурны края «ПРОСТИ» НИНЕ ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО В ОТВЕТ НА СТИХОТВОРЕНИЕ День августовский тихо таял Легкомыслие!- Милый грех Мне нравится, что вы больны не мной И другу на руку легло Вот опять окно Не хочу ни любви, ни почестей ДИАЛОГ ГАМЛЕТА С СОВЕСТЬЮ Ты, меня любивший фальшью И будет плыть в пустыне графских комнат СЛЕДУЮЩЕЙ Святая ль ты, иль нет тебя грешнее, Вступаешь в жизнь, иль путь твой позади,- О, лишь люби, люби его нежнее! Как мальчика, баюкай на груди, Не забывай, что ласки сон нужнее, И вдруг от сна объятьем не буди. Будь вечно с ним: пусть верности научат Тебя печаль его и нежный взор. Будь вечно с ним: его сомненья мучат. Коснись его движением сестер. Но если сны безгрешностью наскучат, Сумей зажечь чудовищный костер! Ни с кем кивком не обменяйся смело, В себе тоску о прошлом усыпи. Будь той ему, кем быть я не посмела: Его мечты боязнью не сгуби! Будь той ему, кем быть я не сумела: Люби без мер и до конца люби! 1909-1910 ОШИБКА Когда снежинку, что легко летает, Как звездочка упавшая скользя, Берешь рукой — она слезинкой тает, И возвратить воздушность ей нельзя. Когда пленясь прозрачностью медузы, Ее коснемся мы капризом рук, Она, как пленник, заключенный в узы, Вдруг побледнеет и погибнет вдруг. Когда хотим мы в мотыльках-скитальцах Видать не грезу, а земную быль — Где их наряд? От них на наших пальцах Одна зарей раскрашенная пыль! Оставь полет снежинкам с мотыльками И не губи медузу на песках! Нельзя мечту свою хватать руками, Нельзя мечту свою держать в руках! Нельзя тому, что было грустью зыбкой, Сказать: «Будь страсть! Горя безумствуй, рдей!» Твоя любовь была такой ошибкой, — Но без любви мы гибнем. Чародей! 1910 МУКА И МУКА — «Все перемелется, будет мукой!» Люди утешены этой наукой. Станет мукою, что было тоской? Нет, лучше мукой! Люди, поверьте: мы живы тоской! Только в тоске мы победны над скукой. Все перемелется? Будет мукой? Нет, лучше мукой! зима 1910 КРОМЕ ЛЮБВИ Не любила, но плакала. Нет, не любила, но все же Лишь тебе указала в тени обожаемый лик. Было все в нашем сне на любовь не похоже: Ни причин, ни улик. Только нам этот образ кивнул из вечернего зала, Только мы — ты и я — принесли ему жалобный стих. Обожания нить нас сильнее связала, Чем влюбленность — других. Но порыв миновал, и приблизился ласково кто-то, Кто молиться не мог, но любил. Осуждать не спеши Ты мне памятен будешь, как самая нежная нота В пробужденьи души. В этой грустной душе ты бродил, как в незапертом доме (В нашем доме, весною...) Забывшей меня не зови! Все минуты свои я тобою наполнила, кроме Самой грустной — любви. лето 1910 ПЛОХОЕ ОПРАВДАНЬЕ Как влюбленность старо, как любовь забываемо-ново: Утро в карточный домик, смеясь, превращает наш храм. О мучительный стыд за вечернее лишнее слово! О тоска по утрам! Утонула в заре голубая, как месяц, трирема, О прощании с нею пусть лучше не пишет перо! Утро в жалкий пустырь превращает наш сад из Эдема... Как влюбленность - старо! Только ночью душе посылаются знаки оттуда, Оттого все ночное, как книгу, от всех береги! Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо: Свет и чудо - враги! Твой восторженный бред, светом розовых люстр золоченный, Будет утром смешон. Пусть его не услышит рассвет! Будет утром - мудрец, будет утром - холодный ученый Тот, кто ночью - поэт. Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я Лучший вечер отдать на терзанье январскому дню? Только утро виню я, прошедшему вздох посылая, Только утро виню! лето 1910 ПРЕДСКАЗАНЬЕ — «У вас в душе приливы и отливы!» Ты сам сказал, ты это понял сам! О, как же ты, не верящий часам, Мог осудить меня за миг счастливый? Что принесет грядущая минута? Чей давний образ вынырнет из сна? Веселый день, а завтра ночь грустна... Как осуждать за что-то, почему-то? О, как ты мог! О, мудрый, как могли вы Сказать «враги» двум белым парусам? Ведь знали вы... Ты это понял сам: В моей душе приливы и отливы! лето 1910 *** Наши души, не правда ль, еще не привыкли к разлуке? Все друг друга зовут трепетанием блещущих крыл! Кто-то высший развел эти нежно-сплетенные руки, Но о помнящих душах забыл. Каждый вечер, зажженный по воле волшебницы кроткой, Каждый вечер, когда над горами и в сердце туман, К незабывшей душе неуверенно-робкой походкой Приближается прежний обман. Словно ветер, что беглым порывом минувшее будит Ты из блещущих строчек опять улыбаешься мне. Всё позволено, всё! Нас дневная тоска не осудит: Ты из сна, я во сне... Кто-то высший нас предал неназванно-сладостной муки! (Будет много блужданий-скитаний средь снега и тьмы!) Кто-то высший развел эти нежно-сплетенные руки... Не ответственны мы! лето 1910 ЭСТЕТЫ Наши встречи, — только ими дышим все мы, Их предчувствие лелея в каждом миге, — Вы узнаете, разрезав наши книги. Всё, что любим мы и верим — только темы. Сновидение друг другу подарив, мы Расстаемся, в жажде новых сновидений, Для себя и для другого-только тени, Для читающих об этом — только рифмы. 27 ноября 1910 ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК Сам не ведая как, Ты слетел без раздумья, Знак любви и безумья, Восклицательный знак! Застающий врасплох Тайну каждого......... . . . Заключительный вздох! В небо кинутый флаг — Вызов смелого жеста. Знак вражды и протеста, Восклицательный знак! 1913 В РАЮ Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю, Я старых слов при нашей новой встрече Не утаю. Где сонмы ангелов летают стройно, Где арфы, лилии и детский хор, Где всё покой, я буду беспокойно Ловить твой взор. Виденья райские с усмешкой провожая, Одна в кругу невинно-строгих дев, Я буду петь, земная и чужая, Земной напев! Воспоминанье слишком давит плечи, Настанет миг, — я слез не утаю... Ни здесь, ни там, — нигде не надо встречи, И не для встреч проснемся мы в раю! 1913 *** Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу. Это чувство сладчайшим недугом Наши души терзало и жгло. Оттого тебя чувствовать другом Мне порою до слез тяжело. Станет горечь улыбкою скоро, И усталостью станет печаль. Жаль не слова, поверь, и не взора, Только тайны утраченной жаль! От тебя, утомленный анатом, Я познала сладчайшее зло. Оттого тебя чувствовать братом Мне порою до слез тяжело. 1913 НЕ В НАШЕЙ ВЛАСТИ Возвращение в жизнь — не обман, не измена. Пусть твердим мы: «Твоя, вся твоя!» чуть дыша, Все же сердце вернется из плена, И вернется душа. Эти речи в бреду не обманны, не лживы, (Разве может солгать, — ошибается бред!) Но проходят недели, — мы живы, Забывая обет. В этот миг расставанья мучительно-скорый Нам казалось: на солнце навек пелена, Нам казалось: подвинутся горы, И погаснет луна. В этот горестный миг — на печаль или радость — Мы и душу и сердце, мы всё отдаем, Прозревая великую сладость В отрешенье своем. К утешителю-сну простираются руки, Мы томительно спим от зари до зари... Но за дверью знакомые звуки: «Мы пришли, отвори!» В этот миг, улыбаясь раздвинутым стенам, Мы кидаемся в жизнь, облегченно дыша. Наше сердце смеется над пленом, И смеется душа! 1913 ДЕКАБРЬСКАЯ СКАЗКА Мы слишком молоды, чтобы простить Тому, кто в нас развеял чары. Но, чтоб о нем, ушедшем, не грустить, Мы слишком стары! Был замок розовый, как зимняя заря, Как мир — большой, как ветер — древний. Мы были дочери почти царя, Почти царевны. Отец — волшебник был, седой и злой; Мы, рассердясь, его сковали; По вечерам, склоняясь над золой, Мы колдовали; Оленя быстрого из рога пили кровь, Сердца разглядывали в лупы... А тот, кто верить мог, что есть любовь, Казался глупый. Однажды вечером пришел из тьмы Печальный принц в одежде серой. Он говорил без веры, ах, а мы Внимали с верой. Рассвет декабрьский глядел в окно, Алели робким светом дали... Ему спалось и было всё равно, Что мы страдали! Мы слишком молоды, чтобы забыть Того, кто в нас развеял чары. Но, чтоб опять так нежно полюбить Мы слишком стары! 1913 УГОЛЬКИ В эту ночь он спать не лег, Все писал при свечке. Это видел в печке Красный уголек. Мальчик плакал и вздыхал О другом сердечке. Это в темной печке Уголек слыхал. Все чужие... Бог далек... Не было б осечки! Гаснет, гаснет в печке Красный уголек. 1913 В. Я. БРЮСОВУ Улыбнись в мое «окно», Иль к шутам меня причисли, — Не изменишь, все равно! «Острых чувств» и «нужных мыслей» Мне от Бога не дано. Нужно петь, что все темно, Что над миром сны нависли... — Так теперь заведено. — Этих чувств и этих мыслей Мне от Бога не дано! 1913 *** Не гони мою память! Лазурны края, Где встречалось мечтание наше. Будь правдивым: не скоро с такою, как я, Вновь прильнешь ты к серебряной чаше. Все не нашею волей разрушено. Пусть! — Сладок вздох об утраченном рае! Весь ты — майский! Тебе моя майская грусть. Все твое, что пригрезится в мае. Здесь не надо свиданья. Мы встретимся там, Где на правду я правдой отвечу; Каждый вечер по лёгким и зыбким мостам Мы выходим друг другу навстречу. Чуть завижу знакомый вдали силуэт, — Бьется сердце то чаще, то реже... Ты как прежде: не гневный, не мстительный, нет! И глаза твои, грустные, те же. Это грезы. Обоим нам ночь дорога, Все преграды рушащая смело. Но, проснувшись, мой друг, не гони, как врага, Образ той, что солгать не сумела. И когда он возникнет в вечерней тени Под призывы былого напева, Ты минувшему счастью с улыбкой кивни И ушедшую вспомни без гнева. 1913 «ПРОСТИ» НИНЕ Прощай! Не думаю, чтоб снова Нас в жизни Бог соединил! Поверь, не хватит наших сил Для примирительного слова. Твой нежный образ вечно мил, Им сердце вечно жить готово, — Но все ж не думаю, чтоб снова Нас в жизни Бог соединил! 1913 ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО О будь печальна, будь прекрасна, Храни в душе осенний сад! Пусть будет светел твой закат, Ты над зарей была не властна. Такой как ты нельзя обидеть: Суровый звук-порвется нить! 1913 В ОТВЕТ НА СТИХОТВОРЕНИЕ Горько таить благодарность И на чуткий призыв отозваться не сметь, В приближении видеть коварность И где правда, где ложь угадать не суметь. Горько на милое слово Принужденно шутить, одевая ответы в броню. Было время — я жаждала зова И ждала, и звала. (Я того, кто не шел, — не виню) Горько и стыдно скрываться, Не любя, но ценя и за ценного чувствуя боль, На правдивый призыв не суметь отозваться, — Тяжело мне играть эту первую женскую роль! 1913-1914 1 День августовский тихо таял В вечерней золотой пыли. Неслись звенящие трамваи, И люди шли. Рассеянно, как бы без цели, Я тихим переулком шла. И — помнится — тихонько пели Колокола. Воображая Вашу позу, Я все решала по пути: Не надо — или надо — розу Вам принести. И все приготовляла фразу, Увы, забытую потом. — И вдруг — совсем нежданно - сразу! Тот самый дом. Многоэтажный, с видом скуки... Считаю окна, вот подъезд. Невольным жестом ищут руки На шее — крест. Считаю серые ступени, Меня ведущие к огню. Нет времени для размышлений. Уже звоню. Я помню точно рокот грома И две руки свои, как лед. Я называю Вас. — Он дома, Сейчас придет. ============ Пусть с юностью уносят годы Все незабвенное с собой. — Я буду помнить все разводы Цветных обой. И бисеринки абажура, И шум каких-то голосов, И эти виды Порт-Артура И стук часов. Миг, длительный по крайней мере - Как час. Но вот шаги вдали. Скрип раскрывающейся двери — И Вы вошли. ============ И было сразу обаянье. Склонился, королевски-прост. - И было страшное сиянье Двух темных звезд. И их, огромные, прищуря, Вы не узнали, нежный лик, Какая здесь играла буря — Еще за миг. Я героически боролась.— Мы с Вами даже ели суп! — Я помню заглушенный голос И очерк губ. И волосы, пушистей меха, И — самое родное в Вас! — Прелестные морщинки смеха У длинных глаз. Я помню — Вы уже забыли — Вы — там сидели, я — вот тут. Каких мне стоило усилий, Каких минут — Сидеть, пуская кольца дыма, И полный соблюдать покой... Мне было прямо нестерпимо Сидеть такой. Вы эту помните беседу Про климат и про букву ять. Такому странному обеду Уж не бывать. В пол-оборота, в полумраке Смеюсь, сама не ожидав: «Глаза породистой собаки, — Прощайте, граф». ================ Потерянно, совсем без цели, Я темным переулком шла. И, кажется, уже не пели — Колокола. 17 июня 1914 *** Легкомыслие!- Милый грех, Милый спутник и враг мой милый! Ты в глаза мне вбрызнул смех, Ты мазурку мне вбрызнул в жилы. Научил не хранить кольца,- С кем бы Жизнь меня ни венчала! Начинать наугад с конца И кончать еще до начала. Быть как стебель и быть как сталь В жизни, где мы так мало можем… - Шоколадом лечить печаль, И смеяться в лицо прохожим. 3 марта 1915 *** Мне нравится, что вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не вами, Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами. Мне нравится что можно быть смешной - Распущенной - и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами. Мне нравится еще, что вы при мне Спокойно обнимаете другую, Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не вас целую. Что имя нежное мое, мой нежный, не Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе... Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо вам и сердцем и рукой За то, что вы меня - не зная сами! - Так любите: за мой ночной покой, За редкость встреч закатными часами, За наши не-гулянья под луной, За солнце, не у нас над головами, - За то, что вы больны - увы! - не мной, За то, что я больна - увы! - не вами! 3 мая 1915 *** И другу на руку легло Крылатки тонкое крыло. Что я поистине крылата, Ты понял, спутник по беде! Но, ах, не справиться тебе С моею нежностью проклятой! И, благодарный за тепло, Целуешь тонкое крыло. А ветер гасит огоньки И треплет пестрые палатки, А ветер от твоей руки Отводит крылышко крылатки... И дышит: душу не губи! Крылатых женщин не люби! 21 сентября 1916 *** Вот опять окно, Где опять не спят. Может — пьют вино, Может — так сидят. Или просто — рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, сть окно такое. Крик разлук и встреч — Ты, окно в ночи! Может — сотни свеч, Может — три свечи... Нет и нет уму Моему — покоя. И в моем дому Завелось такое. Помолись, дружок, за бессонный дом, За окно с огнем! 23 декабря 1916 *** Не хочу ни любви, ни почестей: - Опьянительны - не падка, Даже яблочка мне не хочется - Соблазнительного - с лотка... Что-то цепью за мной волочится, Скоро громом начнет греметь. - Как мне хочется, Как мне хочется - Потихонечку умереть! июль 1920 ДИАЛОГ ГАМЛЕТА С СОВЕСТЬЮ - На дне она, где ил И водоросли... Спать в них Ушла, - но сна и там нет! - Но я ее любил, Как сорок тысяч братьев Любить не могут! - Гамлет! На дне она, где ил: Ил!.. И последний венчик Всплыл на приречных бревнах... - Но я ее любил Как сорок тысяч... - Меньше, Все ж, чем один любовник. На дне она, где ил. - Но я ее - (недоуменно) любил?? 5 июня 1923 *** Ты, меня любивший фальшью Истины - и правдой лжи, Ты, меня любивший - дальше Некуда! - За рубежи! Ты, меня любивший дольше Времени. - Десницы взмах! Ты меня не любишь больше: Истина в пяти словах. 12 декабря 1923 *** ...И будет плыть в пустыне графских комнат Высокая луна. Ты — женщина, ты ничего не помнишь. Не помнишь... (настойчиво) не должна. Страннице — сон. Страннику — путь. Помни! — Забудь.
Pro Memoria